Консультация +79250362627 (Viber, WhatsApp)

Исповедь бывшего наркомана, или как вера в Бога может помочь

Евгений принимал наркотики долгое время, около 7 лет. Сидел на героине. Сотни раз бросал и снова начинал колоться. Как он преодолел себя, мужчина рассказал в своих откровениях.

В архиве редакции эта история пролежала больше года. Случайно или нет, но не получалось ни смонтировать видеозапись, ни даже «перенести» записанное в текст: поначалу мешало качество звука, потом видео вовсе «исчезло» из архива, мы с трудом восстановили его. «Мистика» продолжалась и дальше: то компьютер вдруг зависал, то появлялись более срочные дела и приходилось откладывать начатое, а потом оказывалось, что текст не сохранился…

104

С Евгением мы встретились в Лунинецком храме в честь иконы Божией Матери «Взыскание погибших». Настоятель храма иерей Сергий Крышталь помог организовать встречу. И сегодня мы публикуем откровения бывшего наркомана.

«Я попробовал наркотики за компанию»

— Таким становишься не за один день, не за одну минуту, не за одно мгновение. Это длительный процесс. Хотя бытует мнение, да и я в этом убедился: употребил наркотик – ты наркоман. Но моя жизнь показала другую сторону, что я к этому употреблению, наверное, шёл какое-то время. До момента первого употребления был к этому готов. Я себя сам привёл к этому.  Начал употреблять наркотики в довольно сознательном возрасте,  первый раз попробовал где-то в 18 или 19 лет. Уже учился в институте. Вроде бы и свои мозги были, а, оказывается, их не было. До этого употреблял спиртное, как считал – благополучно, на тот момент мне это нравилось. При любой возможности, в любой компании я выпивал. Застолье было моей «темой». Меня никто не видел пьяным, всегда сам приходил домой. Это не было проблемой. Прошло время и мне захотелось, как я уже сейчас считаю, дурацкое убеждение – попробовать в жизни всё. Сейчас уже знаю, что многие вещи пробовать не стоит, потому что они приводят совсем не туда, куда хотелось.

В первый раз было убеждение: попробую за компанию. Причём, это не были какие-то лёгкие наркотики с так называемых курительных смесей. Всё было по-серьёзному — это был сразу героин.

Мне предложили, я не отказался. Не отказался почему? Все пошли и я пошёл. Вот это стадное чувство «а что обо мне потом скажут другие?» и погубило. Тогда хотелось быть лучше, круче непонятно кого… Не хватило у меня на тот момент ни мужества, ни рассудительности, ни ума, чтобы сказать «нет».

8 лет я уже не употребляю наркотики… То мышление, которое было во мне в момент начала подсадки на иглу и во время активного употребления наркотиков – совсем другое. Сейчас свои выводы пережиты, выстраданы потом и кровью. 100% могу сказать, что не было какого-то стержня внутри. Поэтому, наверное, так и случилось. Хотя долгое время среди моих знакомых были люди, которые «подсели», а я долго держался. Существовали принципы, которые не успели порушиться: страх перед родителями, что они будут ругаться, что наркотики – это плохо. Но сам мой образ жизни меня сподвиг к этому употреблению. Сказал себе: если попробую, в этом ничего страшного не будет. Так себе красиво объяснил. Обманывал сам себя и пытался в это верить. И делал это на протяжении всей жизни – до начала употребления наркотиков, и во время.

— А что Вы почувствовали, приняв первый раз наркотик? Вы решили свои проблемы? Получили какое-то ощущение счастья? Вы принимали наркотик внутривенно? Ведь когда видишь шприц, когда сдаёшь анализ, всегда становится не по себе, и ты думаешь: как человек сам себе вводит в вену шприц? поинтересовался отец Сергий.

— Этот барьер переступается очень быстро. Потому что наркотики стоят дорого, а внутривенные дешевле всего употреблять. И это самый быстрый способ доставки наркотика в организм. Сказать, что после первого раза получил какое-то удовольствие – будет неправдой. Такого не было. Было некоторое состояние, которое пало на тот момент на мой испорченный мозг  и где-то поселилось в сознании: под кайфом можно отстраниться от мира, от проблем, стать, как мне тогда казалось, более смелым, более раскрепощённым. Всё то, что меня тяготило на тот момент, отходило на второй план. Это было хорошее прикрытие для моих недостатков. Я снаружи был один, а внутри – совсем другой. Страшно было подойти с девочкой познакомиться, страшно и неудобно было представить: а что обо мне подумает  она, что подумают люди при общении со мной? Всегда хотелось казаться выше, сильнее, круче. Тем, кем я не был на самом деле. И наркотики давали эту возможность.

Между первой и второй

— Потом я сам себе дал разрешение на второе употребление, на третье. И дальше это происходило время от времени. По наличию денег, по возможности, потому что наркотики – это не тот продукт, который можно купить в магазине. Один грамм стоил 50 долларов. Это не одна доза… Тогда считал это развлечением, денег не жалко было. Иногда были легко приходящие деньги, незаконные заработки, и они, как правило, тратились не на благие нужды.

Все получилось легко, по простой схеме. Так, как получается у всех. Абсолютно у всех. Уже когда я отказался от употребления наркотиков, общался с людьми, которые пережили то же самое состояние и прошли по тому же пути вместе со мной, понял, что схема у всех одинаковая. Первый раз я попробовал – последствий никаких не наступило: с утра проснулся, у меня ничего не болело, меня не тянуло употребить, остались какие-то неясные впечатления. Всё. И это меня погубило. Я – как ребёнок, который крадёт денежку из карманов родителей. Если его в первый раз наказали, возможно, он никогда в жизни так не сделает. Если это прошло безнаказанно, то почему бы не сделать это второй раз? То же самое было и в моей голове. Первый раз ничего не произошло. Да ничего страшного, у меня же сила воли, я умный человек. Могу один раз употребить, могу второй. В моей голове поселилось понятие: наркоман — это не тот, кто употребляет дорогие наркотики, это те, конченые, павшие люди, которые по подвалам бегают, с маком что-то варят… А я, который дорогие наркотики один раз употребил, ну какой же я наркоман? Это так, для расслабления. Это предлог был – «за компанию». На самом деле хотелось быть выше, раскрепощённее, сильнее, круче.

— Было сначала «розовое», беспроблемное  употребление: никаких трудностей, никаких проблем. Этот процесс длился года два. Страшной зависимости на первых парах не было. А отказаться – не было стимула. Зачем же отказываться от того, что приносит иллюзию удовольствия, иллюзию счастья, скрывает недостатки, даёт возможность почувствовать себя практически совершенным человеком. На тот момент всё казалось благополучным. Потом подрастала потребность, объяснял себе это так: ну, почему бы и нет. Появились друзья из той области, где можно было всё купить, и процесс начал крутиться, крутиться. Я стал втягиваться. Сам того и не подозревая, рассказывал себе сказки: я же не наркоман, наркоманы – это те, которые, как я говорю, употребляют непонятные вещества. Наркотик дал мне на тот момент ту иллюзию, которая была нужна. Чтобы сбежать, скрыться от проблем. Казалось, что так будет всегда: можно употребить «таблетку» — я так называю наркотик – от всех моих страхов, комплексов, неполноценностей и забыть обо всём. Нужно было с этими проблемами по-другому бороться, но тогда казалось, что «таблетка» — единственный правильный выход. Мне страшно было быть трезвым, мир пугал, я старался быстрее спрятаться за пелену, которую создаёт в голове наркотик. Принял, абстрагировался, всё хорошо, всё прекрасно.

Дальше – больше. Потому что в здравом сознании находиться было невыносимо, физические ощущения не позволяли  себя чувствовать хорошо. Я прекращал употреблять наркотики, начинал пить, потому что спиртным можно было заглушить боль. Но проблемы никуда не девались. Проходило недели две, а потом закрадывалась мысль, что я же уже столько времени не «торчу», может быть (да не может быть, я точно научился себя контролировать!), один только раз позволю себе! И этот один раз всегда был  последним. Но с него начиналась очередная система, и так по кругу.

Не ты употребляешь наркотики, а наркотики употребляют тебя

О том, что сын стал наркоманом, близкие  не знали долгое время.

— Пока я сам не захотел, чтоб они узнали. Близкие узнали только в последний год моего употребления, лет через шесть-семь. Нет, я не нашёл сил рассказать об этом, меня уличили. Обманывал разными способами: устал, пивка попил… Хорошее оправдание в ответ на то, что глаза не такие. И супруга верила. Верила, наверное, потому, что человеку свойственно не хотеть видеть того, чего он не хочет видеть, ведь страшно признать, что муж наркоман… Себе страшно на этот вопрос ответить. Поэтому моя жена, как и многие, заняла такую позицию — не видела того, что было очевидно.

Когда мама узнала, что я употребляю наркотики, мне стало легче. В это время переступил ещё один барьер, который удерживал. И всё-таки мне было стыдно, что об этом узнают. Мама отнеслась к этому правильно. Правильно в том смысле, что она не стала потыкать мне, она стала бить в колокола. На тот момент мне её действия казались неправильными, невыносимыми, очень на неё обижался, злился. Сейчас понимаю, что она делала всё правильно.

Через пять лет не ты употребляешь наркотики, а наркотики употребляют тебя. Моя жизнь была построена вокруг наркотиков. Мне были безразличны абсолютно все люди. Абсолютно.  Убеждал себя, что люблю жену, но, по сути, она мне была не нужна. И не от того, что я плохой был, а потому, что моя жизнь в то время крутилась вокруг наркотиков. Наркотик стоял в центре. И он требовал денег.

Обманом обеспечивал свою наркоманию

— Мне нужно было как-то обеспечивать семью. Я не занимался воровством, как делают многие наркоманы, отбирать телефоны или вытаскивать из машин магнитолы. Я зарабатывал какие-то деньги, но зарабатывал обманом: обманывал своего работодателя, объявляя покупателю завышенную цену. Цены исчислялись большим количеством нулей, и за счёт этой разницы говорил работодателю, что взял с заказчика меньше. За эти деньги обеспечивал свою наркоманию.

Люди, с которыми я работал, наверное, подозревали. По моему поведению, по моим поступкам давно было видно, что со мной что-то не так, что я не по тому пути шагаю.

Предпринимал попытки бросать. Подымалась доза, нужно было больше, больше, больше. А больше было невозможно. Потом начали пропадать вены, некуда было колоться. Дошло до того, что я вводил инъекции в паховую область.

Все перестают употреблять наркотики, но только не многим удаётся остановиться при жизни. Я похоронил всех друзей, с которыми употреблял.

Моё состояние на момент обличения было невыносимым. Я уже забыл, что называл наркоманами тех, кто употреблял мак. Я перешёл на него, потому что он дешевле. Мне было без разницы, что он низкого качества, как и где его делают. Это было дешевле. А денег не хватало на дорогие наркотики. Я уже сам себя называл наркоманом. Я понимал, кто я.

Когда обо всём узнала жена, у меня уже была потребность, чтобы она об этом узнала. И поэтому все её действия уже имели результат. Потому что этот результат был мне нужен. Это был плод совместных действий. Хотя выглядело это совсем не так.

Обратный путь начинался с желания бросить иглу

— На тот момент я жил в другой стране. Супруга узнала и сказала: ложись в центр. Посредством интернета моя жена нашла несколько реабилитационных центров, позвонила, проконсультировалась, там дали кое-какие рекомендации.

Попытки родных помочь не будут иметь никакого результата, если сам к этому не придёшь. К моменту, когда меня обличили, я был готов сделать все. Но это моя ситуация, здесь у каждого по-разному. Понимал, что дальше так не могу:  с утра употребил, к вечеру нужна новая доза , а денег нет… И понимал, что будет плохо, невыносимо. Уже и с ними не мог, и без них. И этот замкнутый круг, чёрная дыра. На тот момент пребывал в отчаянии, не считал смерть чем-то страшным, считал её избавлением.

Пытался что-то делать усилием воли. Говорил, что завтра начинаю новую жизнь, переболевал физически при ломке. Неделя — и тебе легче. Физическое состояние вроде бы поправляешь, а голова остаётся больна. И вновь наступаешь на те же грабли. Всё шло по кругу. Меня посещали мысли о самоубийстве, но понимал, что так думать нельзя.

«Я думал, что Бог меня смертью накажет»

— Единственный момент, который очень хорошо помню, это когда был пик состояния невыносимости, отчаяния, одиночества. Не было Бога в душе, было что-то другое. Мне от этого просто выть хотелось. Мне было наплевать на всех, на всё и вся. Но я просил Бога: Господи, избавить меня от этого.

Моральные барьеры стираются постепенно. Если бы эти барьеры начали рушиться после первого употребления, может, быстрее приходило осознание неприятия. Какие-то вещи, которые во мне глубоко сидели, было тяжелее всего разрушить. Семейные ценности – единственное, за что ещё держался. Мама столько сил и здоровья вложила в моё воспитание, поэтому желала увидеть что-то лучшее. Это был некий нравственный барьер, который меня сдерживал. Но со временем и он рухнул… И наступило такое бесовское облегчение: все знают, поэтому можно всё, что хочешь, делать. На самом деле я стал никем: не личность, а какое-то безликое чудовище, жизнь которого крутится вокруг наркотиков.

Думал, что Бог меня смертью накажет. Но он с нами не советуется. Это сейчас легко рассказывать, когда прошло несколько лет. Жена стала меня спасать. С не очень большим желанием, но согласился. Не бежал впереди паровоза к реабилитационному центру, не было такого. Оставался тем же наркоманом. Думал, ну вот же, неделю-две не употребляю и стану прежним человеком, пойду на работу, буду семью обеспечивать. Оттягивал момент похода в этот центр, месяца три, наверное. Туда приехал без особой надежды. Почему без надежды? Потому что на моей памяти в моей жизни не встречалось людей, которые бы живыми вышли из борьбы с наркотиками. Все, с кем начинал употреблять, – умерли. И многие умерли из тех, кто начал колоться после меня, молодые совсем ещё люди… Они умерли, а я не понимал, почему ещё живой. Интуитивно чувствовал, что мне немного осталось. У меня не было примера перед глазами человека, который от этого избавился. У меня было убеждение, что бывших наркоманов не бывает.

Это, кстати, был 12-шаговый центр, 12-шаговая программа для анонимных наркоманов. Там был консультант. Он был такой же наркоман, как и я, но ему не верил, сам себе не верил. Он говорили, что, выйдя из центра, нельзя общаться с прежними друзьями, нельзя пить.  Для меня это было, как крах всей моей жизни. Мой страшнейший эгоизм сильно прогрессировал.

В центре пролежал два месяца. И мне запомнились слова одного человека: выздоравливать просто, нужно всего лишь повернуть свою жизнь на 180 градусов и идти в абсолютно другом направлении. Изменить нужно было  всё. И это, наверное, была единственная просьба к Богу от души. Когда попросил Бога о помощи, как-то переступил свою гордыню, это стало началом моего пути к исцелению. Было истинное признание того, что я не прав, но не могу сам с этим ничего сделать. Я не стеснялся уже сам себя. Нужно было проделать огромный путь, на тот момент мне казалось это нереальным. Попросил о помощи, а дальше процесс закрутился-завертелся, и Бог не дал мне его остановить.

Многие из тех, кто со мной лежал в центре, умерли, кто-то употребляет. Либо Бог ходил мимо них, либо у меня было самое сильное желание излечиться. Вот это желание изменить себя и приложенные к этому действия возымели результат. Мне подсказали повернуть свою жизнь на 180 градусов, и, если я сам не могу этого сделать, есть Бог, который поможет мне. Для меня было большим достижением осознать, что Бог есть, и это не я. Если к нему обратиться за помощью, он поможет, но сначала нужно обратиться.

«Мне и глаза-то в небо поднимать стыдно было»

Очень было страшно обратиться к Богу по одному простому, извращённому понятию: чтобы попросить у Бога, надо было бежать в храм, в пол биться. Но Бога-то можно попросить в сердце, поднять глаза в небо и сказать: «Господи, помоги мне». Но мне казалось, что надо бежать к батюшке, а я не решался. Мне и глаза-то в небо поднимать стыдно было. Полагал, что прощения таким людям нет. Я не был религиозным человеком, но знал, что есть Бог и обращался к нему с «потребительским» отношением: Господи, помоги купить наркотики, помоги  уйти от милиции или что-то в этом роде. А обращаться, чтобы он изменил мою жизнь, боялся этого.

Мне было безразлично на тот момент, что и как делать. В реабилитационном центре сказали: тебе никто не гарантирует, что ты будешь трезвым. Всё зависит от тебя. Тебя никто заставлять не будет, а если что-то не устраивает, то дверь там, вали. Меня это в ступор привело: хочешь — вали, хочешь что-то изменить – делай.  Как это я не могу?!  Бог повернул так, что мои дефекты начали на меня работать. Я не хотел назад, там невыносимо, оборачиваться страшно. Вместо души была чёрная дыра.

Меня сейчас отличает от другого наркомана одно употребление, и все мои 8 лет борьбы понапрасну, если сделаю один неправильный поступок  – всё, границы не будет.

В центре посоветовали выбросить сим-карту из телефона. Хотя было какое-то сопротивление, что лишился контактов, сделал это. Ведь если будет трезвость, то будут и работа, и семья, и дети.

Мне на тот момент было 27 лет. Пришлось всему учиться заново: общаться с людьми, не врать… Я врал до этого столько, что враньё ложилось на враньё, что забывал уже, где она, правда.

Есть выражение, которое испробовано жизнями и смертями тысяч людей: от наркотиков можно отказаться только один раз – первый. Всегда в моём употреблении «первый» раз приводил в систему. И семь с лишним лет трезвый только потому, что не употребляю больше «первый» раз. Я научился контролировать себя. Если бы первый раз хватило мужества, сил и информации отказаться от наркотиков, этого всего в моей жизни и не было бы.

Тем, кто ещё не пробовал наркотики, Евгений советует:

— Если вам когда-то предложат наркотики, знайте, что этот человек желает вам смерти. Если это тот человек, которого вы считаете другом, он вам желает зла. Тот человек, который вам предлагает наркотики – это ваш враг. Лучше  с такими людьми не общаться.  Подчеркну ещё раз: от наркотиков можно только один раз отказаться – это первый. Любому, кто столкнётся с таким вопросом, а это, как правило, молодые люди, остановиться.  Потому что люди, употребляющие наркотики, — умирают. Все. Умирают рано, тяжело и очень страшно. А отказаться от них потом практически невозможно. Многие находятся в отчаянии. На своём примере хочу сказать, что есть выход из этой ситуации, но есть только у того, кто ищет этот выход.